В пятницу приключилось приключение – дома перестал закрываться кран с горячей водой. По этой причине все намеченные на субботу мероприятия были отменены в связи с ожиданием прихода сантехника.

А уже сегодня, в воскресенье, наконец представился шанс добраться до Fetherdale Park.

Fetherdale – это зоопарк, в котором собраны местные, австраллийские, животные в количестве, как утверждается в их буклете, 2200 голов. Головы я лично не считал, но из неавстраллийских видов мне встретились только пара китайских птиц.

Одной из “достопримечательностей” парка является то, что там можно пообщаться с коалой. Брать на руки коал в нашем штате (NSW) запрещено, но вот про то, чтобы погладить его и угостить свежим эвкалиптиком – про то в законах ничего не сказано. А что не запрещено – то разрешено!

Коалу, кстати, часто ошибочно считают медведем. Это не так. Не смотря на какое-то сходство с медведями, коала к ним никакого отношения и родства не имеет.

Гулять в Fetherdale забавно. Меня часто спрашивают, ходят ли по улицам кенгуру. Так вот там – реально таки ходят, прямо среди людей. Нет, я понимаю, в парке поссум подойдёт подёргать за штанину: “Эй, человек! Хлеба не найдётся? Ну, или яблока какого…”. Но кенгуру, даже валаби (маленькие такие) – они же гораздо крупнее поссумов. Хотя, угоститься на халяву все любят, а вафельный стаканчик кенгурячьего можно купить там же…

Там же, среди людей, бродят страусы Эму. Они тоже не брезгуют кенгурячьим кормом, хотя предпочитают собственно вафельный стаканчик. Вот кого кормить было как-то страшновато. Во-первых, он же с меня ростом. А во-вторых, с такой силой он клювом долбит в стаканчик! Причём долбанёт пару раз – и смотрит на тебя внимательно. Куда-то в район груди. Невольно задумаешься – не планирует ли и туда приложиться? Первый стаканчик страус мне раздолбал в осколки за 3 удара. На фотографии уже второй заход, его ещё и уговаривать пришлось.

Страшен страус, но Казуар страшнее. У казуара очень мощные пальцы на лапах. И когти. Он дерётся ногами. Он агрессивен. Он может убить. Поэтому казуара не пускают гулять к людям. Его даже не пускают гулять с другими казуарами, чтобы они не поубивали друг друга. Казуары живут отгороженные сеткой, в ячейку которой пролезает разве что вафельный стаканчик с кенгурячьим кормом. Корм на казуара впечатления не произвёл, а вот стаканчик он у меня просто отобрал. Высунул клюв через сетку – и отобрал.
Казуар – это вот эта красивая синяя птичка с костяным гребешком на голове. Динозавр.

А рядом с ним на фотографии – шерстоносый вомбат. Там ещё голоносый был, их два вида. Выглядит он как морская свинка размером с обычную свинью среднего размера. Любит копать, ископал там всё. Говорят, что вомбаты любят ходить по одним и тем же тропам и что туристам следует тщательно выбирать места для палаток. А то поставишь на тропе – и вомбат ночью всё равно спать не даст. Будет копать, долбиться, царапаться и прилагать все усилия, чтобы пройти по привычноё дороге.
На плакате было написано, что не-медведь коала наиболее близок в родстве к не-свинье вомбату.

Довелось увидеть и грозу австраллийского юга – соленоводного крокодила. Самый большой жил в сиднейском парке рептилий и уже умер. Я его не видел. Говорят, туда уже завезли нового, тоже огромного. А этот – он просто большой, 4 с чем-то метра. Этот тип просто лежал на солнышке и грелся, медленно-медленно моргая.

Тоже забавно, никогда не видел стоящей на коленях птицы. Я, к сожалению, не посмотрел, как она называется. Наверное это птица-мусульманин и она совершает намаз. Шутка.

А вот ещё два известных представителя австраллийской фауны: Динго и Кукабарра.

Динго выглядит как обычная дворовая собака, только очень худая. С виду ничего не выдаёт её необычайной выносливости, а вот глаза и впрямь умные. А ещё собаки Динго никогда не лают. Просто н�� умеют. Даже щенки играют так же, как “обычные” щенки, но тихо, беззвучно.

А кукабарра – это та самая птица, которая прилетает рано-рано утром под окна и начинает, я извиняюсь за выражение, ржать как лошадь. Её “пение” похоже то на дикий смех, то на плач ребёнка. Громкий такой!
Кукабарра – самый большой в мире зимородок. В природе ловят и едят змей, а в зоопарке их подкармливают мёртвыми цыплятами, коих они заглатывают с удовольствием и целиком.
Я вот подумал: а ведь у кого-то, видимо, работа такая – цыплят убивать………

Тасманский Дьявол – воистину животное на вид неприятное. У него короткие и, видимо, слабые задние лапы, он передвигается так, будто хромает, жёлтые зубы торчат изо рта. Есть несколько кадров с его кормёжки, может быть выложу позже.
А вообще зверюга, несмотря на свой страшный вид, безобидная: питается падалью, живёт в одиночестве. А в последние годы над ними нависла угроза вымирания. Они заболевают какой-то разновидностью рака, отчего не могут питаться и, соответственно, умирают. Размножаются они тоже не часто. Похоже, природа считает, что за тысячи лет своего существования Дьяволы выполнили свою миссию и стали не нужны. Жаль.

Ну, всех животных всё равно тут не опишешь, придётся заканчивать. А заканчивать Дьяволом, тем более вымирающим, как-то не хочется. Поэтому пусть будут ещё две фотографии местных жителей.

Эти две зверюшки невелики (сантиметров 20-25 вместе с хвостом), живут в специальных подогреваемых квартирках и были сфотографированы с использованием макро объектива и только благодаря их феноменальной усидчивости. Они способны, наверное, часами сидеть абсолютно без движения. А чтобы заставить такого повернуть голову в нужную сторону приходится потрудиться и поработать ящериным клоуном :) Жалко только, что уговорить одного из них раскрыть “жабры” так и не удалось…

Дело было утром, делать было нечего. Точнее, конечно, делать было нечего потому, что убираться было лень. Поэтому было решено поехать “куда-нибудь”.

А куда тут поедешь? Сидней стоит на побережье океана, мы живём в Сиднее, значит надо ехать на побережье океана.

Вот и поехали в La Perouse. Там есть древнее (по австраллийским меркам) фортификационное сооружение на острове. Сам остров соединён с “большой землёй” деревянным мостиком.

В сам форт мы, правда, не попали: туда водят только экскурсионные группы, только в воскресенье и только три раза. Зато, поскольку был отлив, мы погуляли по камням вокруг этого острова.

И на самом мосту, и на камнях вокруг острова полно рыбаков. Они делают себе какие-то интересные металлические штуки на подошвы кросовок, отчего те становятся похожи на скребки из коровников. Наверное для того, чтобы на скользких камнях не навернуться в океан. А то там волной потом об эти же камни головой… А волны там огого бывают.
В общем, погибает так каждый год какое-то количество рыбаков.

Эти рыбаки – они на самом деле на камнях стоят. Вода – где-то на полметра ниже этих камней. Но волны их иной раз захлёстывают по пояс! От особо больших волн они просто убегают :)
Забавно – на дворе зима, холодно, ветер! А эти люди – в шортах, постоянно окатываемые водой…

Зато как они радуются, когда поймают рыбу! Довольные-довольные становятся, издают удовлетворённые звуки, хвастаются коллегам… Хорошо, когда у людей есть хобби, доставляющее такое вот удовольствие.
Ну и, опять же, есть чем поужинать. Хотя вот этот вот мужик таких вот рыбин наловил уже штук 6. Столько не съешь.

А ещё одну рыбу при мне отпустили. Не знаю почему. Толи ловить такую нельзя (тут есть перечень того, чего можно ловить, в каком количестве и каких размеров), толи просто невкусная рыбина.

Ну, и понятно, подумав о еде, сразу зхотелось чего-то перекусить… И, понятно, в близлежащих кафешках-ресторанчиках оказались только эти фиш-энд-чипс, которые англичане готовы есть три раза в день… И, понятно, надо было куда-нибудь ехать, чтобы найти что-то приличное…

И мы поехали в Марубру. Поесть. Заодно и пляж посмотреть, который там известный. Это недалеко, 11 минут по GPS.

Поесть, к счастью, удалось вкусно. Я люблю поесть (поэтому такой худой – с голоду не пухну). Впервые в жизни я ел паэлью, в которой морепродуктов было больше, чем риса. Даже как-то риса хотелось их заесть, пришлось хлеба попросить! Паэлью подали правильно, в сковороде. В тарелки это уже мы раскладывали, потому беспорядочно, может быть, выглядит ;)

Ну и вообще. Кафе, где мы питались, находится прямо на самом пляже. Так здорово это – сидеть, смотреть на океан, наблюдать за серфингистами, катающимися на волнах (вот уж кому не холодно ни-ког-да!)… Пить коктейль через трубочку…

Народу на пляже в это время года не много. Кто-то играет в мяч, серфингисты сидят в воде. Но австралы не были бы австралами, если бы не любили пляжи и океан.
Поэтому, пусть на ветру, пусть в тёплокуртке, но – на пляже. Знаете, что-то в этом есть – пойти на природу, полюбоваться волнами, почитать любимую книжку…

А не за компьютером в чате сидеть!

Сходили на концерт неделю назад. Eskimo Joe – местные, австраллийские ребята (откуда-то с запада). Достаточно знамениты – последний их альбом стал платиновым, до этого золотой был, вроде.

Концерт, отыграли неплохо, очень понравился их ритм-гитарист, забавно.
Некоторыми песнями я проникся уже после концерта, однако. Альбом “Black Fingernails, Red Wine” переслушиваю уже который раз. Это старый. Последний как-то меньше нравится.

Вот, посмотрите, песня известная и, по-моему, неплохая :)

Забавно: Австраллийская почта наложила запрет на авиаперевозки лит-батареек. То есть, например, теперь Вы не можете послать мобильный телефон почтой в Европу. Потому, что там батарейка.
Внутри же страны рекомендуется быть готовыми к большим срокам доставки, так как всё батарейкосодержащее отныне будет ходить по земле.

Запрет этот ввели после того, как толи взорвалась, толи что-то ещё произошло в воздухе с баратейкой пересылаемого ноутбука.

Интересно то, что людям летать с телефонами и ноутбуками вроде как не запрещено.
То есть, либо грузы всё же дороже людей, либо.. я не знаю, что либо.

Писать по программированию особо нечего: не втянулся ещё после недельного перерыва, затеял большой рефакторинг, который позволит добавлять кучу интересного в  будущем, словом, рутина.

Поэтому напишу то, что навеяло “Я встречал такую ситуацию, когда программисты не хотят чтобы их код тестировали!”. Последние четыре года с тестированием в тех местах, где я работал, всё, можно сказать, нормально, поэтому немного поудивляюсь и опишу процесс.

Удивляться я буду нескольким вещам. Во-первых, как так – программист не хочет, чтобы его код тестировали? Может он еще и код-ревью проходить не хочет?? (шутка).
На самом деле, конечно, программист в тестировании заинтересован. Ибо это – вариант спихнуть часть работы на кого-то. Ведь в противном случае код либо придётся тестировать самому, либо краснеть за глупые баги в релизе.
Тестировать самому для программиста – пытка. К тому же, программист, я считаю, просто неспособен нормально протестировать приложение. Во-первых, он уже просто подсознательно производит действия, которые являются правильными. Например, программисту не придёт в голову полезть в XML-файл с данными, руками поправить там что-то, а потом попытаться с ним работать. Или заполнить весь жёсткий диск и посмотреть, как будет вести себя приложение при попытке автоматического сохранения состояния. А тестеры это делают (реальные примеры, это нас в Алкателе тест-команда такими вещами удивляла).
А во-вторых, он в основном не является конечным пользователем продукта и поэтому не в состоянии оценить и отработать нормальное пользовательское поведение, с чем тоже выходят иногда курьёзы.
Ладно, расскажу один – и пойдём дальше :)

На прошлой работе делали мы вторую версию некого существующего инструмента, в котором была интегрирована *nix-консоль. Консоль эта использовалась там для отображения прогресса того, что происходит на удалённой машине. Цветная вся такая.
И вот в один прекрасный день приходит нам толи от одного из пользователей, толи от тестеров пожелание: дескать, консоль эта работает нестабильно в такой-то ситуации, внимание, если вводить там команды. Типа, поправить бы в новой версии.
Упс, подумали мы и спросили тимлида. Он удивился и сказал: консоль точно не предназначалась для того, чтобы что-то в ней ещё вводить! Даже непонятно, как это можно сделать: она ж read only!. Решили узнать в другой команде, которая занималась написанием самой платформы. Тимлид ушёл, через пару минут вернулся с круглыми глазами. Рассказывает: подхожу к тамошнему инженеру, спрашиваю – команды вводишь в консоль? Ага, ввожу, говорит! Очень удобно – если что-то свалилось – тут же подправил, не надо логиниться, окружение поднимать! Только, говорит, я думал, что я один это знаю. И да, говорит, а можно подправить заодно, чтобы оно не падало? :)
Оказывается, в случае ошибки, когда вывод в консоль останавливался, она толи переключалась в том инструменте из режима read only, толи какую-то комбинацию клавиш нужно было нажать… Сейчас не помню, а исходников первой версии никто не видел, да и смотреть не хотел :) Но каким-то образом это сокральное знание расползлось по всему зданию (а может и дальше) и достаточно много чуваков пользовались такой фичей, считая, что они одни знают как это делать. И никто не жаловался на баги, потому, что знали, что это типа хак.
Вот так хак стал требованием :)

Помимо же явной заинтересованности я не вижу, как программист вообще может повлиять на процесс тестирования. Ну, разве что там существует какой-нибудь “руководитель”, с которым можно договориться, и который “волею, данною мне…” прикажет тестерам не тестировать определённый функционал ;) Другого пути я не вижу…

Расскажу про жизненный цикл разработки и место тестирования в нём на примере нашего веб-проекта.

Что мы имеем:

1. Основную ветку (Trunk) в системе контроля версий (про ветки я уже писал: Про бранчи);
2. Main Build с Main Build Agent – определение автоматического билда для интеграции и проверки кода;
3. UAT Build с UAT Build Agent – определение автоматического билда для UAT;
4. UAT Environment – неполный комплект серверов + база данных UAT (неполный потому, что всех типов серверов по одному);
5. Staging Environment – полный комплект серверов + staging база данных (полный потому, что зеркалирует следующую конфигурацию);
6. Production Environment – полный набор;

Что происходит:

1. В соответствии с принятым в команде соглашением, лю��ой новый функционал разработчики делают в отдельных ветках. Забавно: ветки обычно называют шуточным именем своей sub-команды или названием фичи, которую делают. Например, у нас была ветка “Team3G”, ветка “Old Skool” и ветки типа “FormPropsRefactoring”, etc.
2. Когда новая функциональность готова, делается merge в Trunk.
3. Каждый check-in в Trunk автоматически запускает Main Build, который забирает код из системы контроля версий, собирает его в релизной конфигурации и прогоняет юнит-тесты. Если что-то пошло не так, то он (Main Build) начинает паниковать и слать письма о том, что в результате такого-то check-in таким-то пользователем код перестал собираться и тесты не проходят.
4. Ночью, а конкретно в 3:30AM, по расписанию срабатывает UAT Build. Этот зверь суровее: он тоже берёт последнюю версию, собирает и запускает юнит-тесты. Если всё прошло успешно, то он минифицирует и комбинирует javascript/css, автоматически заливает новую версию продукта на все UAT-серверы, синхронизирует базу данных (об этом тоже писал: Синхронизация баз данных), выполняет ряд служебных функций. После этого UAT готов к работе.
   В случае невозможности обновления UAT паники больше: письма идут и разработчикам, и тестерам, и менеджерам, которые используют UAT для “а! они это сделали! хочу посмотреть!”, и специалистам по требованиям (не буду называть их ПиЭмами, чтобы не было путаницы: они программистами не руководят).
   UAT Build может быть так же запущен руками любым членом команды в случае какого-то срочного багфикса или просто по договорённости с тестерами.
5. У тестеров есть какая-то своя тулза или планировщик, который, насколько мне известно, запускает ночью автоматизированные веб-тесты. Они хвастались, что у них уже в районе 400 веб-тестов есть. Ну, это которые умеют работать с продуктом в браузере, извне. Логинятся, делают там чего-то.
6. Утром приходят тестеры. Хитро ухмыляясь они смотрят на то, как прошли веб-тесты. Потирая ладошки они смотрят на ряд задач, которые были программистами помечены как законченные (Done). Закончен – значит ночью попал в UAT, думают они, щас мы его… И приступают к своей работе.
   Здесь я должен отметить: хочет программист, или не хочет программист, статус Closed задаче может поставить только тестер. И сделает он это только тогда, когда лично убедится, что штука работает. Ведь под статусом будет стоять его фамилия ;) Шучу. Но фамилия стоять будет. Если же штука не работает, то тестером в системе регистрируется баг, которому присваивается приоритет – и пошёл в работу. А задачу обратно в статус невыполненных.
7. Когда тестеры довольны тем, что происходит на UAT и когда пришло время по мнению специалистов по требованиям, протестированный продукт заливается из UAT на Staging. Там – копия реальной конфигурации. Там работают маркетинговые ребята, там проводятся демонстрации. Там же работают бета-пользователи. Там же продукт тестируется снова для того, чтобы убедиться, что всё будет работать в production. Разработчики туда доступа уже не имеют.
8. Когда все довольны тем, как работает staging, код из него переносится в production.

Вот и всё. В идеале перед пунктом 2) должен идти пункт 1.5), в котором будет сказано: “Когда разработчики считают, что задача выполнена, устраивается код-ревью изменений, внесённых в ветку”.

Отсюда видим:

• Разработчик никак не может повлиять на то, кем, как и когда будет тестироваться его код. Лично я – не могу :)
• Код обязательно будет протестирован, так как он выполнен в рамках какой-то задачи, а задача может быть закрыта только тестером.
• В случае, если задача выполнена не полностью с точки зрения тестера, она будет возвращена команде разработчиков обратно, плюс может быть зарегистрирована дополнительная задача-баг, имеющая собственный приоритет (так, основная задача может иметь низкий приоритет, но если в результате её имплементации пострадало что-то другое, тестер может присвоить высокий или даже критический приоритет багу).